Ударила своего одноклассника

Дочь пришла из школы с виноватой физиономией и со сторогой записью в дневнике: «Ударила своего одноклассника! Просьба разобраться и провести беседу!»

Начала разбираться — позвонила учительнице. Да, взяла и ударила. Он её не бил. А она ему — хрясь! — и прямо по физиономии. И со всей силы. Ребята могут подтвердить.

…В первый раз я подралась с мальчиком в детском саду. Он ударил меня в раздевалке сапогом по голове. Он бил всех, сильно и больно, мальчиков и девочек, все его боялись, он был без тормозов. Ему было очень смешно, когда жертва плакала. Хорошо помню, как он смеялся и радовался, когда у меня из рук вырвали сапог, занесённый для ответного удара, но не помню, как я чисто технически умудрилась загнать ему в ноздрю сухую горошину. Мальчика водили к врачу. Больше он меня не трогал.

В первом классе меня единственный раз в жизни дёрнули за куцые хвостики, которые тщательно сооружала мама из моих не желавших расти волос. Я обернулась и врезала улыбающемуся до ушей любителю чужих хвостиков пеналом по голове. Советским металлическим пеналом-коробкой, которым можно было заколачивать гвозди, — и больше никто и никогда не прикасался к моим хвостикам.

С мальчишками я много и успешно дралась на равных — до тех пор, пока не выяснилось, что эти же вопросы можно решать другими, менее травматичными, но часто более болезненными способами. И хорошо помню причины, по которым начиналась драка: я совершала поступки, не совместимые со званием девочки, когда мальчик делал что-то, на что, по его мнению, я ответить не могла, ещё и радовался при этом: например, бил сапогом и ждал, что я буду сидеть и реветь, или дёргал за хвостики, зная, что я не смогу ответить тем же, отнимал что-то и держал, зная, что я не смогу дотянуться, и так далее.

В третьем классе Антон, с которым у нас была честная борьба за лидерство, не омрачённая пока всякими гендерными заморочками, на перемене задрал на мне юбку. Это был удар ниже пояса, потому что ответить чем-либо адекватным по степени унижения я не могла. Он удирал от меня, перепрыгивая с парты на парту и радостно хохоча, а я стояла внизу (тоже символический акт унижения) и, сжимая кулаки, смотрела на его удаляющуюся спину в чёрной водолазке. Мы только что пришли с завтрака, и я держала в руке творожный сырок в шоколадной глазури. В те времена их продавали в бумаге, они всегда текли и быстро превращались в кашу. И, посмотрев на свою руку, я поняла, что сейчас поражение обернётся полной и бескомпромиссной победой. Я медленно и аккуратно, никуда не торопясь, развернула этот сырок. Планеты надо мной выстроились в одну линию — и я точно знала, что сейчас у меня всё получится. Антон уже сделал один круг по партам и пошёл на второй, удаляясь в конец класса. Одноклассники почтительно хихикали, стоя у стен, девочки смотрели на меня сочувственно. Я, улыбаясь, занесла руку с сырком, размахнулась и бросила. Сырок просвистел через весь класс и влепился аккурат в центр его спины, роскошным белым снежком посреди чёрной водолазки. Остаток перемены мне пришлось провести в женском туалете, слушая, как разъярённый Антон ломает дверь. Я сидела на подоконнике, болтала ногами и была совершенно счастлива.

…Как я и думала, всё-таки моя дочь «ударила своего одноклассника» не просто так. Он целенаправленно её доводил, добиваясь того, чего все они добиваются такими способами. Она попросила его не трогать чехол с очками — а он его трогал, потом хватал, потом размахивал у неё перед носом, а она просила и просила, а потом играл с ней в игру «а ну-ка отними», ненависть к которой она, вероятно, унаследовала от меня, и ему было ужасно весело. И тогда она, интуитивно выбирая между двумя способами — пожаловаться учительнице или решить вопрос самой, — врезала ему по физиономии. Современные пеналы мягкие и в таких делах бесполезные, учебники тонкие и несолидные, поэтому она обошлась рукой.

И представила я себе всю эту картину в красках — как она просит, уговаривает, а он смеётся, и прячет чехол за спиной, а она и злится, и переживает, потому что ей строго-настрого велено беречь очки, и поняла, что сказать мне ей нечего. И теперь она стоит, несчастная, передо мной, опустив голову, потому что в школе ей, наверное, уже объяснили, что девочки так себя не ведут и что все вопросы можно решить словами, в ожидании моих гневных речей. И я махнула рукой на всю эту педагогику.

— Ну и молодец, — говорю, — всё правильно сделала.

И обняла, и поцеловала её, совершенно ошалевшую, и мы пошли обедать. А в дневнике я написала: «Разобралась. Поговорила. Ругать не буду, потому что я бы на её месте поступила точно так же».

© Ксения Кнорре Дмитриева

Рейтинг: 0

Комменты из Vk:

Оставить комментарий

Примечание - Вы можете использовать эти HTML tags and attributes:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong> <img http="" alt="" height="" src="" width=""> <iframe alt="" height="" src="" width=""> <ul> <li> <ol> <src> <p>

Яндекс.Метрика

Copyleft 2010 - 2016 © Obobrali.ru
Disclaimer
Все права на оригинальные тексты и картинки принадлежат их авторам
Все материалы на сайте рассчитаны на категорию адекватных людей 18+




Авторизация

Регистрация

captcha image

Генерация пароля