Норильск

Текст и фотографии: Елена Чернышова

Норильск – самый северный, самый продуваемый, самый неожиданный город на Земле. Он чем-то завораживает своих жителей: ни черная пурга, ни долгая полярная ночь, ни плохая экология не заставляют норильчан уехать «на материк».


Я жадно вглядываюсь в иллюминатор, пытаясь вычленить хоть какие-то контуры в бескрайней тундре. Тщетно. Непроглядная синева полярной ночи скрывает землю. Внезапно из-под крыла самолета выплывает прямоугольник здания, очерченный по периметру сиянием огоньков. Значит, нет тумана, самолет уже почти приземлился, и все, что открывалось моему взору, и есть укутанная снегом тундра, сливающаяся на линии горизонта с хмурым предрассветным небом.



Девять месяцев в году хрупкое стекло отделяет внешний холод от внутреннего тепла.

Практически круглый год в Норильск можно попасть только воздушным путем. Летом, правда, на два месяца открывается навигация по Енисею, и за неделю сюда можно доплыть из Красноярска. Да сухогрузы круглый год тянутся по Северному морскому пути. Но главные ворота города все же – воздушные.

Заводы Норильска плавят руду на вечной мерзлоте, производя свыше 40 процентов мирового объема палладия, а также почти пятую часть российского никеля и две трети меди.


В заброшенном доме прорвало трубу, и вода застыла ледяными сталактитами, словно в подземной пещере.

Приятный голос стюардессы сообщает: «За бортом минус 27 градусов», и в самолет врывается ледяной воздух, от которого щиплет щеки и нос. Автобус двигается в сторону Норильска. За окном зыбким призраком проплывает поселок военных летчиков Алыкель, недостроенный и уже полузаброшенный. Вдоль обочины тянутся трубы теплотрасс и электрические столбы. Сквозь клубы пара и дыма проявляются очертания крупнейшего и сравнительно молодого металлургического комбината «Надежда». Все вместе складывается в идеальные декорации к фильму о ядерной катастрофе.


Члены клуба моржей «Умка» купаются в озере Долгое. «Чем морознее, тем больше адреналина!», – говорят они. Моржей можно встретить и в -40оС, и в сильную метель. После купания согреваются в небольших баньках, которые отапливаются паром от электростанции.

История города началась с экспедиций Николая Урванцева, открывшего на северных отрогах плато Путорана залежи медно-никелевых руд с высоким содержанием платины. В 1921 году Урванцев построил деревянную избу, ставшую первым домом Норильска. А в 1930-х здесь появились сталинские лагеря: Норильлаг, затем Горлаг, и усилиями заключенных начались разработка месторождений, строительство заводов, обогатительных фабрик и самого города. Никто точно не знает, сколько узников погибло в Норильске – по некоторым источникам, за двадцать лет существования лагерей через них прошло около полумиллиона человек, многие так и сгинули.


Среди голой тундры, как морок, внезапно возникает индустриальный пейзаж.

Впрочем, лагерному прошлому Норильск обязан и лучшим в своей архитектуре – по преданию, генплан разрабатывали архитекторы-ленинградцы, отбывавшие здесь срок. Мог ли вообще появиться этот город без лагерей? Без амбициозного плана разместить производство именно там, где добывалась руда, и отправлять «на материк» не сырье, а уже готовые изделия? Однозначного ответа нет, но организовать работы на здешнем горно-металлургическом комбинате вахтовым методом невозможно: на Крайнем севере только за три-пять лет человек начинает овладевать всеми навыками профессии и становится по-настоящему эффективен. Поэтому нужны специалисты, надолго привязанные к месту.

Горно-металлургический комбинат «Норильский никель» – смысл существования этого промышленного района, на комбинате и его предприятиях-дочках занято более половины населения. Разведанных запасов руды хватит на ближайшие сто лет, а многие месторождения еще не исследованы. Ценные металлы из руды извлекают на Никелевом и Медном заводах и комбинате «Надежда», построенных в 1942-м, 1949-м и 1981 годах, соответственно.


Благодаря ленинградским зодчим заполярный Норильск получил четкую линию Ленинского проспекта, стрелой рассекающего город. Есть здесь и прямые архитектурные цитаты из ленинградской застройки середины XX века, где преобладал торжественный сталинский ампир.

Этот гигантский комплекс, своеобразный музей истории промышленной архитектуры, не имеет аналогов в мире ни по масштабам, ни по погодным условиям, в которых работает. Заводы плавят руду на вечной мерзлоте, производя свыше 40 процентов мирового объема палладия, а также почти пятую часть российского никеля и две трети меди.

Поскольку заводы размещены на окраинах города, довольно скоро по запаху газа начинаешь различать, откуда дует ветер: медное производство пыхтит сладковато-приторно, а от никелевого сразу першит в горле. В год комбинаты выбрасывают 2 миллиона тонн вредных веществ в атмосферу, из которых 98 процентов приходится на двуокись серы. Примерно с такой интенсивностью загрязняет атмосферу целая Франция. В здешнюю почву попадают тяжелые металлы. Их концентрация столь высока, что жителям не рекомендуется собирать грибы и ягоды рядом с городом, но разве это может удержать людей – здесь полно черники, голубики, морошки и брусники. Я тоже не устояла перед соблазном полакомиться редким вареньем из морошки, и теперь нет-нет да ловлю себя на мысли о том, что где-то в недрах моего организма образовались отложения тяжелых металлов. А попробовав местных грибов, долго мучилась животом. Бывалые грибники сокрушались: «Что же вы, миленькая, надо было их сначала сутки с солью вымачивать, потом два часа варить, а только после этого жарить!».


Руда добывается в одном открытом и семи подземных рудниках. На фото — открытый рудник «Медвежий ручей», несмотря на суровый климат, работает постоянно.

Средняя продолжительность жизни в Норильске на 15 лет меньше, чем в других регионах страны, а риск развития раковых заболеваний – в два раза выше. Это самый экологически неблагополучный город России. Между тем каждый день на местном телеканале обворожительная ведущая прогноза погоды делится новостями об экологической ситуации в городе, которая, по ее словам, всегда «в норме».

Большая часть жизни зимой (а большая часть года здесь – зима) проходит в замкнутых пространствах. Одно из основных средств передвижения по Норильску – такси. Тариф – сто рублей по городу, независимо от расстояния и времени поездки. Таксисты говорят, что иногда везут клиента буквально в соседний дом и шутят: «Наши люди в булочную на такси ездят!».


Плавильный цех наполнен газом, рядом с печами – жара. Работники дышат с помощью маски либо «соски» – трубки, подключенной к угольному фильтру.

Автобусы ходят часто. Недавно в автопарк завезли импортные модели с двойным стеклопакетом, теперь даже в самую лютую стужу окна не индевеют. Большинство остановок представляют собой магазин с теплым предбанником. Но остались и открытые, на которых прыгаешь, пытаясь согреться, и вглядываешься в затуманенную улицу в ожидании спасительного тепла на четырех колесах.

Поездка на работу – самая настоящая экспедиция. Комбинат «Надежда» находится в 12 километрах от города. Дорога проходит через открытую тундру, где бушуют не знающие преград ветра. Во время пурги видимость нулевая, проезд закрывается для легкового транспорта, и передвигаться можно только со специальным разрешением штаба «Шторм». Тогда с автовокзала два-три раза в день отправляются колонны из 15–20 автобусов: если один из них сломается, пассажиров можно эвакуировать в соседний.


В радиусе 30 километров вокруг Норильска буквально выжжено 100 тысяч гектаров земли. Сухое серо-бурое каменистое пространство усыпано пеньками и искореженными, вывернутыми с корнями деревьями.

«И так у нас может быть и два, и три раза в неделю, – усмехается 50-летний металлург Василий на остановке. – Такая пурга не редкость. Вот и жду колонну с пяти вечера, как смена закончилась». На электронных часах мигает 00:10. «Бывает, не успеешь на автобус, пурга утихнет, и идешь пешком до города, – продолжает он. – К утру как раз добираешься. Ну, а если смена с утра, так и ночуешь на заводе. Иной раз и колонна пройти не может. Всех высаживают на «Надежде», греют в столовых, чаем поят».

Как ни суровы ветра и морозы, производство не останавливается ни на секунду. Но если в самую злую пургу – ее здесь называют «черной» – родители самоотверженно едут к своим рабочим местам, то для детей начинается блаженная «актировка». Это слово магическое для местных школьников, а для многих взрослых норильчан оно звучит ностальгически. «По погодным условиям объявляется актировка. Школьникам не рекомендуется посещать занятия», – объявляют в такие дни по радио и телевизору. Официальный пропуск уроков может быть назначен до нескольких раз в неделю. Домашние задания в это время школьники получают эсэмэсками, предоставлены целыми днями сами себе, а родители, к своему ужасу, могут обнаружить записку: «Мама, объявляли актировку из-за черной пурги. Мы пошли на горку». При всем том, среднее образование в Норильске куда лучше, чем во многих других регионах России.


Руины Дома культуры в поселке горняков «Медвежий Ручей», в котором жили бывшие заключенные ГУЛАГа.

…На мне термобелье, флисовые штаны и лыжные брюки, свитер, пуховая куртка. На голове кагуль – конструкция из шапки, плотно стянутого капюшона и намотанного до глаз шарфа. От дыхания он леденеет и напоминает рыцарское забрало. Ощущаешь себя космонавтом в скафандре. Движения скованные, чтобы посмотреть по сторонам, приходится оборачиваться всем телом, иначе голова теряется в капюшоне. Порывы ветра могут сбить с ног. Кажется, что уперся в плотную прозрачную стену, прорваться через которую невозможно. Обычная картина: прохожий прислонился к торцу здания в ожидании затишья, а потом быстро перебегает к следующему укрытию, пока ветер не поднялся. Если на дороге гололед, то надо буквально присесть и скользить, как на лыжах.

Если построенные на века гулаговцами «сталинки» были возведены на скальном грунте, то большая часть городской застройки, появившаяся позднее, стоит на вмороженных в мерзлоту сваях. Фундамента нет. Технический этаж с коммуникациями не отапливается. Сильная разница температур приводит к частым прорывам труб, утечкам горячей воды, которая буквально растапливает не только снежный покров, но и верхние слои почвы. Сваи смещаются, вызывая сдвиг несущих конструкций, появляются трещины, здание начинает разрушаться. Количество домов, заброшенных и определенных под снос, поражает: по некоторым данным, пятая часть жилого фонда.


Спасает норильчан то, что город проектировали люди, не понаслышке знакомые с местной погодой: дома строили плотно, и получались замкнутые дворы, защищенные от ветра. Для облегчения жизни пешеходов между зданиями оставляли небольшие – шириной около метра – проходы.

Такой дом – готовая декорация для фильма ужасов. Кажется, что люди покинули свои жилища наспех, в преддверии неизбежной беды: стоит потрепанная промороженная мебель, валяются обледеневшие ботинки, лыжи, ветер треплет раскрытые книги, забытые на столе и припорошенные снегом… Каждая комната хранит печать чьей-то жизни, рисуя в воображении характеры недавних владельцев. В одной двенадцатиметровой квартирке, расположенной в доме–«гостинке», валяется разбитый скелет рояля. Человек жил на нескольких метрах, но в своем скудном личном пространстве установил рояль.

Именно в «гостинках» проживает большая часть норильчан. Это панельные 9-этажки, пронизанные насквозь длинным коридором и разделенные на секции от 12 до 17 метров в зависимости от глубины комнат. В секции – смежный санузел и жилое пространство, одновременно и гостиная, и столовая, и спальня, и кухня. Такое жилье предоставлялось вновь прибывшим, они, конечно, вставали в очередь на квартиру, но для многих, как это часто бывает, временное становится постоянным, и иной раз целые семьи застревают в «гостинках» на десятилетия.


Детсадовская площадка для игр пуста – только при определенных значениях температуры и силы ветра можно выводить детей на прогулку. Бывает, детвора не один месяц проводит в помещениях, при искусственном освещении.

Подобное решение пресловутого «квартирного вопроса» совершенно не вяжется с мифом о сказочном богатстве норильчан. Сам миф уходит корнями в советское постгулаговское прошлое, когда для привлечения работников были установлены льготы – зарплаты в четыре раза выше, чем «на материке» (так называют жители Норильска остальную территорию страны), трехмесячный оплачиваемый отпуск, бесплатные путевки в детские лагеря и санатории, ранний – в 45 лет – выход на хорошую пенсию с предоставлением после 15–20 лет работы жилья «на материке». Цены на авиабилеты были низкие, многие летали на выходные к друзьям в Красноярск, а то и в Москву. Завидное снабжение было бесперебойным. Даже в самые трудные годы родственникам «на материк» из Норильска везли тушенку и сгущенку. О том времени здесь вспоминают с нежностью.

В 1970-х сюда прибывали по комсомольской путевке или по приглашению родственников. Ехали за северной романтикой и хорошим заработком. Норильчане славились гостеприимством и взаимовыручкой. Приехала одна молодая пара, в городе знакомых нет, где будут жить, не знают, разговорились с соседом в электричке по пути из аэропорта в город. Через несколько минут сосед достает связку ключей, а на клочке бумаге пишет свой адрес: «Я как раз в отпуск на три месяца улетаю, поживите пока у меня».


Зато под зоны рекреации выделяют целые этажи, где можно заниматься уличными играми – бегать, кататься на самокате, велосипеде.

И таких историй множество. Приезжали на три-пять лет, заработать «полярки» и уехать, но со временем обзаводились семьей, дети шли в садик, школу. Так и оставались на всю жизнь. «Смотри, и тебя затянет», – шутят они. Сейчас о былых льготах остались одни воспоминания. Средняя зарплата рабочего – 35–50 тысяч рублей, бюджетников – 12–25 тысяч. Все привозное и стоит недешево. Авиаперелеты запредельно дорогие. Тем, кто работает на комбинате, расходы частично покрывают, остальные выкручиваются как умеют. Приходится весь год копить, чтобы хоть на лето вывезти семью из Норильска, а многие и вовсе не имеют такой возможности по пять-семь лет.

Норильская примета – если приезжий нормально переживет первую полярную ночь, значит, сможет здесь жить. Я этот тест не прошла. Дни потеряли свой естественный ритм и логику – монотонная темнота, в которой время можно было определить лишь по часам. Потерянность, обреченность, какой-то первобытный страх, что света уже никогда не будет. В два часа дня темнота начинает рассеиваться, кажется, вот-вот наступит утро, но сумерки лишь тускнеют и уступают место всепоглощающему мраку.


Раз в месяц в местном клубе проходит вечеринка «Механика», организованная группой энтузиастов. Диджеи по своему основному занятию – шахтеры и металлурги. Это одна из возможностей соприкоснуться с современными трендами в музыке.

В автобусе мама спрашивает сынишку лет четырех: «Какое время года придет после зимы?» Мальчик тут же отвечает: «Лето!» «Неправильно, – говорит она. – Между летом и зимой есть еще одно время года, весна. А что будет после лета?» «Зима!» – совершенно уверен мальчик…

Устами младенца глаголет истина. В Норильске и весна, и осень пролетают стремительно. Лето совсем короткое: в середине июня за считаные дни тает снег. Ливневок нет, и бушующие потоки воды несутся по улицам, обрекая норильчан на акробатические прыжки. Про лето здесь говорят: «Наступило лето, пошел я на работу, а когда вернулся, оно уже закончилось»…


Летом на озере Долгое, которое разделяет город и промышленную зону, загорают, готовят шашлык, купаются – горожане осваивают этот индустриально-урбанистический ландшафт для досуга. Здесь же проходят первые романтические свидания.

Полярный день – удивительная пора белых ночей с длинными тенями, пустынными улицами, мягким теплом. Два месяца город днем и ночью залит светом. «Сколько сейчас времени?» – спросит, бывает, кто-то. «Около десяти», – отвечают ему. «Утра или вечера?»

Тогда гуляют допоздна. Ведь пора, когда не надо всеми силами сопротивляться холоду, длится недолго. Лето – время отпусков, выездов «на материк», долгожданных походов в тундру. Лето – время освоения индустриально-урбанистических ландшафтов озера Долгого. Под фонтанами градирен, охлаждающих воду местной электростанции, плещутся ребятишки. Лето – пора исследований городских окрестностей, заброшенных поселков, воинских частей, куда устремляется в поисках открытий молодежь. Лето – его всегда мало…



Стоит выйти на окраину, и Норильск исчезает, то ли в дыму заводских труб, то ли в гуще морозного тумана.

Отношение жителей к своему городу разное. Для кого-то это офис, для кого-то зона, причем бывает, что и зона комфорта. Норильск сравнивают с консервной банкой и даже с мутным аквариумом, изолированным от внешнего мира. А для кого-то он – спасение и надежда на новую жизнь. «Дома хорошо, но как жить без работы? – сетует недавно прибывший «с материка» рабочий. – Уж лучше в этом газу, с морозами, но иметь возможность и себя прокормить, и детям дать будущее».

И несмотря ни на что, норильчане любят свой город. Бранят, сокрушаются по поводу плохого воздуха, ругают администрацию, и «достали их эти сугробы», но, покидая его, не могут отделаться от тоски и ностальгии, просят друзей привезти норильский майонез и местные газеты. Даже уезжая в отпуск, многие говорят: «Скорее бы уже домой, в Норильск».



Ну в каком еще городе можно встретить людей, восторженно обсуждающих, где и когда они наконец увидели солнце? Или друзей, планирующих на выходные подъем в горы, чтобы полюбоваться на светило?

А когда через полтора месяца бесконечной полярной ночи, с сильными морозами и ветрами, у самого горизонта снова засветится розовый шарик, наполненный жизненной энергией, у людей на глаза наворачиваются слезы счастья и появляется чувство вновь обретенного мира и спокойствия.

Рейтинг: 0

Комменты из Vk:

  1. Андрей

    вот где жесть)

    Рейтинг: 0
  2. Дмитрий

    Как-то слишком много романтизма в статье, живу в Норильске с рождения, 70% ужасов и кошмаров рассказанных здесь, небывало вовсе, а если и бывало, то единичные случаи. В целом читать приятно, хоть и много гиперболизации чтоли, но автор молодец.. Может эти преувеличения и к лучшему. Спасибо за статью.

    Рейтинг: 0
  3. демон

    здесь супер и всё не правда

    Рейтинг: 0
  4. Аноним

    Все супер пупер

    Рейтинг: 0
  5. Аноним

    palmface

    Рейтинг: 0
  6. Р

    Рейтинг: 0
  7. Марина

    Аж слезы навернулись! Серьезно! Не знаю почему, но меня уже год как тянет в Норильск, хотя ни разу там не была, но много о нем слышала и читала ))

    Рейтинг: 0
  8. ДядяВаня

    очень интересно

    Рейтинг: 0

Оставить комментарий

Примечание - Вы можете использовать эти HTML tags and attributes:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong> <img http="" alt="" height="" src="" width=""> <iframe alt="" height="" src="" width=""> <ul> <li> <ol> <src> <p>

Яндекс.Метрика

Copyleft 2010 - 2016 © Obobrali.ru
Disclaimer
Все права на оригинальные тексты и картинки принадлежат их авторам
Все материалы на сайте рассчитаны на категорию адекватных людей 18+




Авторизация

Регистрация

captcha image

Генерация пароля